«

»

Маленький домик в большом лесу

Обновлено 20 июня.

О серии книг про маленький домик Лауры Инглс Уайлдер я впервые прочла в книге по психологии. Долго искала русскоязычный вариант, но безрезультатно — из 10 книг были переведы всего 3 и изданы очень маленьким тиражом. Конечно, они были быстро раскуплены. Прошлой весной на школьном рынке мы купили первую книгу из этой серии на голландском языке. За год дети с папой прочли ее уже дважды. Книга всем очень понравилась. В библиотеке взяли уже вторую часть.

Так как я сейчас вплотную учу голландский (чтобы сдать государственный экзамен), то решила для регулярых занятий, изучения грамматики и пополнения словарного запаса перевести на русский язык «Маленький домик в больших лесах» и разместить его на всеобщее обозрение — возможно, кто-то хочет прочесть книгу и тоже не может ее найти. Так что совместим приятное с полезным. Конечно-конечно, я знаю — перевод перевода может быть совсем не похожим на оригинал. Но, надеюсь, завершив работу, взять английскую версию для сравнения и проверки сомнительных мест. Все слова и выражения, которые вызвали затруднения при переводе, будут оставлены в круглых скобках и при первой возможности уточнены и исправлены. Об авторе и ее книгах я тоже напишу, немного позже. Итак…

Глава 1. Маленький домик в большом лесу

Давным-давно в больших лесах в Висконсине в Северной Америке в маленьком сером домике из бревен жила девочка.

Дом окружали тяжелые деревья большого леса, а дальше росли еще дерьевья, а дальше — еще больше деревьев. Если кто-нибудь шел целый день или неделю или целый месяц на север, вокруг были только одни деревья. И не было домов. И не было дорог. И не было людей. Были только деревья и дикие животные, которые среди них жили.

В лесу жили волки, и медведи, и большие дикие кошки. Там, где протекала вода, жили (bisamratten en minks) и выдры. На холмах лисы рыли свои норы и вокруг бродили олени.

Справа и слева от маленького деревянного домика стояли мили и мили деревьев с парой рассеянных далеко друг от друга маленьких деревянных домиков в краю больших лесов.

До сих пор все, что могла видеть маленькая девочка, был только маленький домик, в котором она жила со своими папой и мамой, своей сестрой Мэри и маленькой сестренкой Кэрри. Перед домиком далеко петляла тропинка с изгибами и кочками, пропадающая в лесу, где жили дикие звери, но девочка не знала, куда и откуда она вела.

Девочку звали Лаура и она называла своего отца Па и маму Ма. В те времена, когда она жила, дети не говорили ни мать и отец, ни мама и папа, как сейчас.

Когда, проснувшись ночью, Лаура лежала в своей низкой кровати, она слышала только шум качающихся деревьев. Иногда ночью далеко выл волк. Иногда он подходил ближе и снова выл. От этих звуков становилось страшно. Лаура знала, что волки могут есть маленьких девочек. Но внутри толстых деревянных стен было безопасно. Над дверью висело папино ружье и еще нес караул Джек, храбрый желто-коричневый бульдог. Отец всегда говорит: «Лаура, ложись спать. Джек не пустит волков в дом». Тогда Лаура укладывалась рядом с Мэри под одеялами на большой кровати и засыпала.

Однажды вечером отец поднял Лауру с постели и поднес к окну посмотреть на волков. Их было двое перед домом. Похожих на лохматых собак. С задранными вверх головами, воющими на большую ясную луну.

Джек (liep grommend) метался перед дверью туда-сюда. Шерсть стояла дыбом на его спине и он показывал волкам свои зловещие зубы. Они выли, но не могли войти внутрь.

Дом был приятным домом. Наверху был большой чердак, где можно велколепно играть, если дождь барабанил по крыше. Внизу была маленькая спальня и большая комната. В спальне было окно, которое закрывалось деревянной ставней. В большой комнате было два окна со стеклами и две двери — внешняя и внутренняя.

Весь дом окружал деревянный забор, чтобы медведи и олени не могли зайти.

Во дворе перед домом росли два красивых высоких дуба.

Утром как только Лаура просыпалась, она подходила к окну посмотреть наружу, и однажды утром она увидела дичь, висящую на обоих больших деревьях.

Накануне Па подстрелил оленей и Лаура уже спала, когда он вечером принес их домой и повесил на деревьях, где волки не могли добраться до мяса.

В тот вечер Па и Ма, Лаура и Мэри ели жареное свежее мясо. Это было так вкусно, что Лаура хотела, чтобы можно было съесть все мясо. Но большинство мяса должно было быть засолено и закопчено и сохранено до зимы.

Потому что зима стояла у дверей. Дни становились короче, и мороз по ночам прокрадывался через окна. Скоро должен выпасть снег. Тогда деревянный домик будет почти завален снегом, а озеро и ручьи замерзнут. Когда начнутся сильные холода, Па не может рассчитывать, что он еще где-нибудь сможет подстрелить дичь.

Медведи тогда лягут глубоко в свои берлоги, где проспят всю зиму. Белки свернутся в своих гнездах в дуплах, спрятав свои носики в пушистых хвостах. Олени и зайцы станут пугливыми и быстрыми. Даже если Па подстрелит оленя, он будет тощим, а не упитанным, какими бывают олени осенью.

Может такое быть, что Па целый день должен охотиться в лютую стужу в покрытых снегом больших лесах и вечером вернуться домой без еды для Ма и Мэри и Лауры.

Поэтому еда в маленьком домике, насколько это было возможно, сохранялась для зимнего времени.

Па тщательно очистил оленей, посолил шкуру и натянул ее, чтобы потом сделать из нее мягкую кожу. Затем он порезал мясо на куски и засыпал солью каждый кусок.

Во дворе стоял длинный ствол большого пустого дерева. Сначала Па забил внутри гвозди, покуда он мог достать. Потом он поставил пустое дерево прямо, положил наверх крышу, а с другой стороны повесил дверцу. На той стороне, которую он прикрепи, он сделал кожаные шарниры; затем он снова повесил на свое место (daarna bracht hij het stuk wer op zijn plaas) и получилась дверца с корой (er nog op).

После того, как оленье мясо полежало пару дней в соли, Па сделал в каждом куске дырку и протянул в нее веревку. Лаура видела, как он вешал мясо на гвозди в пустом дереве.

Он просовывал руку в дверцу и вешал мясо на гвозди, так высоко, как он мог достать. Затем он приставил лестницу к стволу, забрался наверх, снял крышу и потянулся вниз, пока не развесил все мясо на гвозди.

После этого Па приделал крышу обратно, слез с лестницы и сказал Лауре:

— Беги скорее в сарай и принеси мне щепки — новые, чистые, белые щепки.

И Лаура быстро побежала в сарай, где Па рубил дрова, наполнила свой фартук свежими сладкопахнущими щепками.

Прямо за дверцей в полом стволе Па развел огонь из мха, сверху он очень осторожно положил пару щепок.

Быстро загоревшись, свежие щепки наполнили полый ствол дымом. Па закрыл дверцу. Немного дыма пробивалось сквозь щели и из-под крыши, но в основном дым оставался внутри около мяса.

— Дым от настоящих щепок не идет наверх, — сказал Па. — Поэтому получится вкусное мясо, которое никогда и нигде не будет портиться.

Потом он спрятал свое ружье, взвалил топор на плечо и пошел срубить пару деревьев.

В течение дня Лаура и Ма следили за огнем. Когда дым переставал выходить из щелей, Лаура приносла еще опилок и Ма клала их на огонь под мясом. Во дворе стоял легкий запах дыма, а если приоткрывалась дверца, наружу проникал крепкий запах копченого мяса.

Наконец Па сказал, что мясо уже достаточно прокоптилось. Когда догорел оонь, Па вынул все большие и маленькие куски мяса из полого ствола. Ма тщательно завернула каждый кусок в бумагу и отнесла на чердак, где они могли висеть в безопастности и сухости.

Однажды утром как только рассвело Па уехал с лошадьми и повозкой, а вечером вернулся с повозкой полной рыбы. Большой кузов повозки был наполнен до краев. и рыбы были такие большие, почти как Лаура. Па был на озере Пепин (Pepin meer) и ловил рыбу сетью.

Ма отрезала большие куски рыбы без единой кости для Лауры и Мэри. Они наслаждались великолепной свежей рыбой. Что не было съедено сразу, было засолено в бочках на зиму.

У Па была свинья. Она свободно бегала в большом лесу и ела желуди, орехи и морковь. Теперь Па поймал свинью и прместил ее за маленькой деревянной оградой, чтобы она набирала вес. Ее предстояло заколоть, как только наступят такие морозы, что сало смогло замерзнуть.

Однажды Лаура проснулась посреди ночи и услышала визг свиньи. Па вскочил с постели, схватил свое ружье со стены и бросился на улицу. Потом Лаура услышала выстрел, раз, еще раз.

Когда Па вернулся, он рассказал о произошедшем. Он увидел большого черного медведя, стоявшего около свиного хлева. Медведь проник в хлев, чтобы схватить свинью, и свинья визжа бегала вокруг. Па видел это в свете звезд и быстро выстрелил. Но свет был слабым и в спешке он не попал в медведя. Медведь бросися в лес, и не был даже задет выстрелом.

Лаура сожалела, что Па не подстрелил медведя. Ей очень нравилось медвежье мясо. Па сожалел тоже, но он сказал:

— По крайней мере, я сохранил сало.

В огороде позади маленького домика целое лето росли овощи. Огород был расположен очень близко к дому, чтобы олени не перепрыгивали забор и не ели овощи, а по ночам Джек следил за ним на расстоянии. Иногда по утрам между морковью и капустой были видны отпечатки копыт. Но следы Джека были рядом и олени сразу выскакивали обратно.

Теперь картофель, морковь, свекла, (rapen) и капуста были собраны и лежали на чердаке, потому что по ночам были заморозки.

У луковицы были сделаны длинные (risten) и к концу каждой заплетены, и затем повешены на чердаке, рядом с качелями из нанизанными на веревку красными перцами. Тыквы и кабачки лежали в углах чердака оранжевыми и желтыми кучами.

Бочки с соленой рыбой стояли в отдельной комнате, желтые сыры лежали на полках.

А однажды из большого леса прискакал дядя Хенрик. Он приехал помогать Па закалывать свинью.

Возле хлева Па и дядя Хенрик развели большой костер, над которым в большом горшке вскипятили воду. Затем закололи свинью. Лаура убежала и спрятала голову в одеяле и заткнула уши пальцами, чтобы не слышать визга свиньи.

«Ей не будет больно, Лаура, — сказал Па. — Мы сделаем все очень быстро». Но она не хотела ничего слышать.

Ненадолго она убрала палец из уха, чтобы послушать. И ничего не услышала. После этого был большой праздник.

Это был очень напряженный день, было много увидено и сделано. Дядя Хенрик и Па подшучивали друг над другом, днем ели отбивные, Па надул Лауре и Мэри пузырь и (de staart beloofd).

Свинья была вымыта в горячей воде, почищена, выпотрошена и подвешена, чтобы остудиться.

Как только она замерзла, тушу сняли и порезали на куски. Там были окорока и лопатки, бока, отбивные и сало, а также голова, чтобы делать сыр, и еще большая кастрюля с маленькими кусочками, из которых получатся колбаски.

Мясо положили на полку в сарае и каждый кусок засыпали солью. Окорока и лопатки (in de pekel) положили, так  как их предстояло коптить так же, как и оленину.

— Нет ничего вкуснее ветчины, копченой опилками, — говорил Па.

Он надул пузырь. Он завязал маленький белый шарик веревкой и дал его Мэри и Лауре поиграть. Но лучшего всего был хвост. Его можно было положить на решетку на пылающем  огне на плите. Он шипел и трещал, стекали капли жира, которые воспламеняли уголь. Ма посыпала сверху соль. Их руки и лица разгорячились, а Лаура обожгла палец, но она была так поглощена, что не обратила внимания. Поджаривание было настолько интересным, что было трудно честно ждать очереди.

Наконец хвост был коричневым со всех сторон и пах так вкусно! Они вынесли его (ermee) на улицу остудить, и когда он достаточно остыл, начали обжигать свои языки.

Они съели все мясо, а кости отдавали Джеку. И хвостик закончился. До следующего года не будет ничего подобного.

На обед дядя Хенрик отправился домой, а Па — на свою работу в большой лес. А для Лауры, Мэри и Ма закол скота только начался. Ма многое нужно было сделать, и Лаура и Мэри помогали ей.

Весь день, а также следующий, Ма плавила (?) в больших железных кастрюлях на плите. Лаура и Мэри носили поленья и подкладывали в огонь. Должно было быть жарко, но не все давали жар, некоторые горели. Большие кастрюли (borrelden) и кипятили воду, но не должны были чадить. Время от времени Ма просеивала коричневые (?). Она складывала их на ткань и выдавливала (?) и затем клала…Она собиралась позже использовать их при выпечки кукурузных лепешек.

 

20 июня 2013 г.

К сожалению, продолжения нет. В декабре мне посчастливилось купить «Маленький домик» у букинистов в Петербурге. В конце января книга наконец-то добралась до нас и мы с удовольствием прочли все 3 части. А опыт перевода с голландского завершился, почти не успев начаться.